В тылу

Однако главным своим делом Егоров полагал в то время подготовку солдат и молодых офицеров (все, кто не бывал на передовой, казались ему юнцами) к тому ужасу, который им предстоял. Он не пугал, но и не приукрашивал. Учил смотреть правде в глаза и щедро передавал свой опыт, то новое, чему научился в боях. Его авторитет и педагогический дар были отмечены: командир полка сделал капитана Егорова своим помощником по боевой подготовке.

И солдаты, и офицеры уважали капитана за прямоту, справедливость и пунктуальную точность. У него не было любимчиков. Он был ровен в обращении, без панибратства и заискиваний. Когда в октябре его вызвали в действующую армию для нового назначения, в приказе по 196-му пехотному запасному полку отмечалось:

«…Имея за собой боевой и служебный опыт и отличаясь большой энергией, капитан Егоров вносил в дело обучения рот своего батальона все те требования, которые выработались условиями современной боевой обстановки. В течение четырех месяцев пребывания в полку капитан Егоров являлся незаменимым работником, как помощник командира полка, в деле боевой подготовки рот, так равно и в деле обучения и воспитания гг. офицеров своего батальона» .

В родном 132-м пехотном Бендерском полку за ним закрепили 12-ю роту. Однако, даже не приняв ее, он был откомандирован в Ригу на должность помощника руководителя вторых курсов прапорщиков 12-й армии, где пробыл более двух месяцев. 27 ноября 1916 года А. И. Егорова произвели в подполковники. За несколько дней до нового года он вернулся в свой полк.

Революционный 1917-й

132-й пехотный Бендерский полк занимал позицию на правом, более низком берегу Западной Двины, между деревнями Булла и Ускур и на островах Рингмундсгоф и Курин-ский. Батальоны размещались в убежищах-землянках, сырых, плохо вентилируемых и слабо отапливаемых двумя, а то и одной кирпичными печками. Стены и проходы между нарами были обшиты жердями.

За день снегом заносило окопы и ходы сообщения. Чистить приходилось осторожно, большей частью ночью, чтобы избежать обстрела противника.