Дело Егорова

Подполковник Егоров несколько раз в день проделывал путь к позициям и затем к деревням Вистуль и Миссинь. Ему было поручено наблюдение за командами: учебной, саперной и траншейных орудий, гренадерских и маршевой рот. Вместе со старшим врачом полка и полковым комендантом производил трехдневный доскональный санитарный осмотр полка. Всюду грязь и антисанитария. От печей никакого тепла, только дым. Телогреек, ватных шаровар и овчинных полушубков не хватало. Солдаты мерзли. Рапорты Егорова содержали конкретные предложения, но никто ими не интересовался.

Новый год представлялся годом перемен. О близости революции писал в своих стихах Владимир Маяковский. Другой известный в то время поэт, Велемир Хлебников, длинным строем непонятных, на первый взгляд, дат подводил к обоснованию неизбежности скорого падения монархии. Даже такая правая газета, как «Новые дни», в номере от 3 января писала: «Никогда еще житейские события не заставляли так близко чувствовать что-то высшее… А кто чувствует это высшее, величественное и грозное, тот полон озабоченности, какого-то священного беспокойства, тот и пытливо всматривается в даль будущего, ощущаемого в тревожности и необыкновенности каждого переживаемого дня…»

Ожидание какого-то выхода из создавшегося тупика проникло и в армию. Егоров особенно хорошо понял это, когда в январе вновь прибыл в Ригу на две недели все на те же курсы прапорщиков. Здесь он встретился с латышскими офицерами, тяготевшими к большевикам (позже они возглавили Исколастрел – Исполнительный комитет объединенного Совета латышских стрелковых полков). Через них познакомился с последними новостями, доходившими до передовой с опозданием.